И ЖДЕМ ОТ НЕГО ЗВОНКА...

Какое счастье встретить родственную душу
В моё время
Седин… в их времени разочарований

А.Володин

Александр Моисеевич Володин о людях, которые ему нравились, говорил: "Люблю!" - "Люблю Юнгер", "Люблю Камбурову", "Люблю Пастернака".
Однажды перед вручением очередной Царскосельской премии он сказал мне: "Люблю Антона Духовского. Сегодня ему будут вручать премию. Напиши о нем. Он тебе понравится".
Я и сама очень хотела познакомиться с молодым человеком, чьи авторские песни мне кажутся поэзией, входящей в душу, как входит тихий ранний восход светлого не жгучего солнца и стоит таинственная дымка, когда ты начинаешь ждать чего-то, обещанного судьбой.
Но тогда познакомиться не получилось. Он пел. Представлял своих юных учеников - актеров детского театра "Муравейник", которые очаровали, как и сам Антон, Д.С. Лихачева и всех присутствующих.
Потом я много раз слушала его в концертах, по телевидению, видела его сборники стихов у друзей.
Несколько раз встречала на Чапыгина, в телецентре, во время работы, наблюдала. Он напоминает мне тех истинных интеллигентов, кто всегда был естественным, в любых обстоятельствах. К сожалению, их реже сейчас встретишь. Не то, что во времена моих учителей: великого Федора Никитина, Евгения Лебедева, того же Александра Володина. Некая звездность не мешала им оставаться собою. Александр Городницкий называет Антона "звездой". Хоть мы и привыкли видеть последнее время звездность на ходулях - Духовской и в жизни без ходуль и плюсиков.
Время шло. Я всё откладывала встречу. И в рубрике "Петербуржцы" писала о тех, кто внес неоценимый вклад в нашу культуру. Конечно, о людях почтенных.
Сейчас, перед юбилеем города, задумала цикл статей о молодых петербуржцах. И сразу вспомнила Антона. А тут еще вышла его четвертая книжка стихов. Взяла в руки - и ночь не спала.
Кто же он, вставший в следующие ряды? О чем он думает и где истоки его прекрасной поэзии?
Я думала, что ему тридцать…

МАЛЬЧИШЕСТВО НЕ ПОБЕДИТЬ

- Мне тридцать шесть. Но неистребимое мальчишество в себе пока не победить. Может, и не надо его побеждать. Правда, наступают моменты, когда задумываешься, что надо уже брать ответственность на себя за тех, кто рядом, строить свой дом. Брать ответственность за тех, с кем свела тебя творческая судьба, за мою песенную команду, за ребят из театра "Муравейник". И хорошо бы знать, что будет завтра и каким будет послезавтра. Но пока - не получается…

Я НЕ МОГУ БЕЗ НЕГО ЖИТЬ

Вас называют истинно петербургским человеком и поэтом. Это от Вашей любви к городу? Почему о Петербурге Вы пишите не очень весело?

- Я не могу сказать, что люблю Петербург. Я здесь родился, живу и буду жить. Я не могу без этого странного города. Но назвать свои чувства к нему любовью - не могу. Невозможно. Жить в Петербурге - это словно сидеть у постели безнадежного больного. Невозможно смотреть, как всё рушится, оседает в тяжелый туман. Мне кажется, что сам петровский замысел безумен. Создать столицу на болоте! И соединить в этом сумасшедшем проекте все свои ненависти и восторги.
Петербург обречен. Обречен еще и потому, что нет сегодня фигуры, которая могла бы управлять этим городом. Единственный, кто с этим бы справился - шемякинский Петр во дворе Петропавловки, с его паучьими пальцами, к которым до сих пор привязаны души жителей нашего города. Но он, к сожалению, недвижен. Хозяин города должен быть адекватен трагической личности Петра, его гению.
Конечно, мне трудно видеть всё, что происходит сейчас с Петербургом, с петербуржцами. Но жить где-то еще - не могу. Объяснить это сложно. Куда бы нас не забрасывала судьба - мы стремимся сюда. Это - как болезнь, как вирус, от которого нет прививки.

И в человеке это "петербургское" трудно найти?

ПЕТЕРБУРГСКОЕ - НЕ ОБИДЕТЬ

- А что это?

Не обидеть другого, чем отличались петербужцы-ленинградцы. Судя по вашим стихам и песням - в вас это есть. Я чувствую, что в Вас это есть. Я чувствую, что Вы не умеете другому делать больно.

- Умею, к сожалению… Очень переживаю, когда это случается. Но это случается. По недомыслию. По недопониманию. Трудно научиться думать о последствиях каждого своего шага. Но нужно этому учиться.

Что многим Вашим сверстникам не свойственно. А Вам свойственно. Откуда это? От школы? От родителей? От людей, которых Вы встречали в жизни? От книг?

- Меня трудно назвать "не читающим" человеком, но всё-таки главное во мне - от встреч и родителей. Талант, как известно - вещь заразительная. Когда ты соприкасаешься в жизни с талантливыми людьми - какой-то отсвет их личности начинает и на тебе мерцать.

А школа?

- Со школой - сложнее. Она порождала во мне некий стресс. Хотя находились разумные педагоги, которые понимали, что мне необязательно разбираться во всех тонкостях правила Буравчика, например. Я им благодарен за эту снисходительность.
Главное - конечно, родители. Они не из людей искусства. Мама была и остается просто очень хорошей мамой. А папа работал на реакторе, был инженером-ядерщиком. Со свойственной ему трогательностью души мечтал, чтобы я стал учителем словесности. Я поступил в педагогический. Не мог обидеть ожиданий отца. Но после первого курса попал в армию, два года, проведенные в дальневосточной тайге до сих пор остаются черной дырой. Не помню и не хочу вспоминать об этом времени. Когда вернулся в Петербург - поступил в театральный, на курс Аркадия Иосифовича Кацмана. Но нашему курсу не повезло. Он не успел нас выпустить. Он умер - мы осиротели. Я так и не смог называть нового руководителя курса - Мастером.

ПОЧЕМУ ПОЭЗИЯ

Но Вы относитесь к тому поколению, кто жил уже по законам нового жесткого времени. В театральный шли самые безумно-романтичные. Вы пошли и выстояли. Как?

- Я не могу сказать, что лишен прагматизма. Просто есть такое понятие - предназначение, "сродное" дело. Моё дело - сочинять и петь песенки. Так повелось. Так шепчет на ухо судьба. Это стало понятно еще в институте. Еще будучи студентом, я стал выступать, стал участвовать в различных песенных конкурсах.

И побеждали?

- Да.

И это Вы называете прагматизмом? А почему Вы не пошли в театр?

- Это - не моё. Слава Богу, удалось рано это понять. Поэзия - моё. Песенки мои всегда останутся моими. В этом я реализуюсь больше, чем в любом другом творческом направлении. Как мне кажется - именно в этом я убедителен. После института - работал во "Взгляде" с Владом Листьевым, вместе гастролировали с Игорем Тальковым, долгое время пел в Германии, там же читал лекции о русской поэзии. Всё это давало мне почувствовать сладкий вкус самостоятельности и независимости. Кроме того, замечательные лица моих зрителей и слушателей убеждали и убеждают меня в том, что я не ошибся в выборе пути.

А кто из поэтов повлиял на Вас?

- Гумилев. Мандельштам. Сначала Цветаева, потом Ахматова. Бродский. С каждым из них прожита целая жизнь.

МУРАВЕЙНИК

Но Вы еще занимаетесь режиссурой. Ваш театр "Муравейник", где актеры - дети и подростки, много раз был отмечен российскими и международными призами и наградами. Хотя, конечно, самая главная награда - любовь зрителей.

- Семь лет назад мы построили в Сестрорецке в заброшенном помещении детского сада маленький театр. Двенадцать мальчишек и девчонок стали его актерами. Мы прожили вместе семь счастливых лет. Сейчас они повзрослели. Хорошо, что им хватило мужества выбрать свой новый путь в жизни. Кто-то продолжил служить театру, кто-то состоится в другом.

Что будет дальше с "Муравейником"?

- Не знаю. Думаю про это. Сейчас в "Муравейнике" мы очень редко играем наш последний спектакль. Но зато там по вечерам иногда собираются мои добрые друзья - петербургские актеры. Эти творческие вечера совсем не напоминают официальные встречи со зрителем. Может, поэтому в "Муравейнике" до сих пор аншлаги. Иногда и я там пою.

Но Вы же понимаете, что это необходимо людям. Так же, как и Ваши концерты…

- Начинаю понимать. Хотя до сих пор искренне удивляюсь, что это кому-то нужно. Что для кого-то моя жизнь - не чужая, не посторонняя…

МЫ ЖДЕМ ОТ НЕГО ЗВОНКА

А потом мы вспоминали Александра Володина, и опять говорили о городе, вместе горевали, что творится с ним и с его жителями. И это не могло быть иначе. Каждому думающему и чувствующему человеку трудно оставаться безразличным к этим тревогам.
А еще я думала о том, что музыка души Антона не позволяет ему уйти от нас - шестидесятников - далеко в своих чувствах к людям, к происходящему. Истинное - оно всегда истинное. А он - истинный петербуржец.
У него есть песенка, которая очень нравилась Володину. В этой песенке герой всю жизнь ждал телефонного звонка от своей любви.
Мы все ждем звонка. Доброго звонка от судьбы нашего города. Звонка со светлыми новостями. Мы хотим услышать, что случилось чудо, что Петербург не погиб под натиском равнодушных и бездарных людей. И пока есть такие люди, как Антон Духовской, не тает надежда, что этого звонка мы дождемся. И не умрет город, без которого мы не можем жить.